Дайджест № 376

Уважаемые коллеги, добрый день!

В дайджесте № 376
отмечаем интересные дела:

Представленные физлицами выписки «Сбербанк-онлайн» и их свидетельские показания признаны достаточными доказательствами выплаты налогоплательщиком дохода в их пользу при неоформленных трудовых отношениях

По итогам камеральной проверки расчета по страховым взносам налоговый орган установил, что налогоплательщик (ИП) не исчислил и не уплатил страховые взносы с сумм доходов, выплаченных двум физическим лицам. Основаниями для доначисления страховых взносов стали систематические перечисления налогоплательщиком денежных средств в адрес указанных лиц, подтвержденные выписками «Сбербанк-онлайн»; протоколы допросов указанных физических лиц. Кроме того, налоговый орган учел, что ранее налогоплательщик был признан виновным в совершении административного правонарушения по ч. 4 ст. 5.27 КоАП РФ, выразившегося в уклонении от заключения гражданско-правового договора либо трудового договора с одним из указанных физлиц.

Налогоплательщик оспорил доначисление страховых взносов. По его мнению, факт наличия трудовых отношений со спорными физлицами не задокументирован (не заактирован) ни одним государственным органом, ни одним должностным лицом, в полномочия которых это входит. В материалах камеральной проверки отсутствуют документы, подтверждающие факт трудовых отношений. Информация, указанная в выписках «Сбербанк-онлайн», может быть всего лишь отчетом по банковским картам принадлежащим спорным физлицам и не имеет никакого отношения к расчетным счетам налогоплательщика и его личным счетам как физического лица. Кроме того, спорные выписки не были представлены для ознакомления вместе с актом проверки. Форма выписок не соответствует Приказу ФНС России от 31.12.2019 № ММВ-7-2/679@

Суды рассмотрели спор в пользу налогового органа, отметив следующее.

В данном случае при определении налоговой базы для исчисления страховых взносов налоговым органом использовались выписки «Сбербанк-онлайн», представленные спорными физлицами как свидетелями, а также протоколы допросов указанных лиц. Эти выписки позволяли определить содержание соответствующих финансовых операций, их суммовое выражение, а также участвующих при их совершении лиц, дату их осуществления и иные показатели указанных операций.

Свидетелями подтвержден факт осуществления трудовой деятельности у налогоплательщика и перечисления денежных средств в их адрес именно налогоплательщиком, при указании в выписках «Сбербанк-онлайн» его ФИО.

Апелляционный суд при этом отметил, что налогоплательщик фактически не отрицает факт перевода денежных средств в адрес спорных физлиц, ссылаясь лишь на невручение выписок с актом проверки, а также на несоблюдение формы банковской выписки по операциям на счете, утвержденной Приказом ФНС от 31 декабря 2019 года.

Между тем налогоплательщик реализовал предусмотренное ст. 100, 101 НК РФ право на присутствие на рассмотрении материалов проверки, представление письменных возражений на акт камеральной налоговой проверки и дополнение к ним. Что касается его ссылки на вышеназванный Приказ ФНС, то выпискам «Сбербанк-онлайн», полученным непосредственно от физлиц, форма банковской выписки по операциям на счете, утвержденной Приказом ФНС от 31.12.2019 не применяется. Кроме того, доказательств того, что данная выписка по счету является неверной, не представлено.

(постановление АС Северо-Кавказского округа от 02.09.2026 по делу № А63 11102/2024 ИП Романец)

Направление налогоплательщику извещения о рассмотрении дела о налоговом правонарушении по недостоверному адресу не является существенным процедурным нарушением

Налоговый орган истребовал у налогоплательщика документы по взаимоотношениям с третьим лицом, однако документы в установленный срок представлены не были. В связи с этим налоговый орган составил акт об обнаружении фактов, свидетельствующих о предусмотренных НК РФ налоговых правонарушениях, а также извещение о времени и месте рассмотрения акта. Материалы дела были рассмотрены налоговым органом в отсутствие представителя налогоплательщика, по результатам их рассмотрения налогоплательщик привлечен к налоговой ответственности по п. 1 ст. 129.1 НК РФ.

Налогоплательщик оспорил привлечение к ответственности, ссылаясь на допущенные налоговым органом процедурные нарушения, в том числе срока направления акта об обнаружении фактов, свидетельствующих о налоговом правонарушении, ненадлежащее извещение о рассмотрении материалов, отсутствие учета налоговым органом сведений о недостоверности адреса налогоплательщика, содержащегося в ЕГРЮЛ. Допущенные нарушения лишили его возможности участвовать в рассмотрении материалов и представить возражения, что является безусловным основанием для отмены решения налогового органа.

Суды не согласились с позицией налогоплательщика и рассмотрели спор в пользу налогового органа, отметив следующее. Нарушение срока направления налогоплательщику акта не отнесено законом к безусловным основаниям отмены решения налогового органа и подлежит оценке применительно к последствиям такого нарушения для реализации налогоплательщиком предоставленных ему прав. В данном случае материалы дела были рассмотрены по истечении более месяца с момента направления налогоплательщику акта и извещения. То есть налогоплательщику была обеспечена предусмотренная законом возможность представить письменные пояснения, возражения и документы до рассмотрения материалов.

Что касается ссылки налогоплательщика на направление ему извещения по недостоверному адресу, то по общему правилу в силу п. 3 ст. 54 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо несет риск последствий неполучения юридически значимых сообщений, поступивших по адресу, указанному в ЕГРЮЛ, а также риск отсутствия по указанному адресу своего органа или представителя.

Наличие в ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений об адресе само по себе не свидетельствует о наличии в государственном реестре иного адреса налогоплательщика для целей осуществления с ним связи и не освобождает его от обязанности обеспечить достоверность сведений о своем адресе. Налогоплательщик, являясь лицом, обязанным обеспечить достоверность содержащихся в ЕГРЮЛ сведений и располагая информацией о невозможности получения корреспонденции по указанному в реестре адресу, должен был принять предусмотренные законом меры к внесению в ЕГРЮЛ достоверных сведений.

Негативные последствия сохранения в государственном реестре адреса, по которому налогоплательщик фактически не обеспечил получение юридически значимой корреспонденции, не могут быть возложены на налоговый орган и сами по себе свидетельствовать о нарушении налоговым органом существенных условий процедуры рассмотрения материалов.

(постановление АС Московского округа от 31.08.2026 по делу № А40-343916/2025 ООО «Строй-Олимп»)

ОЦЕНКА TAXOLOGY

Норма ГК РФ о риске последствий неполучения юридически значимых сообщений по адресу, указанному в ЕГРЮЛ, существует уже достаточно давно, но в отношениях с таким субъектом, как налоговый орган, имеется нюанс, состоящий в том, что налоговые органы одновременно являются и органами налогового контроля, и регистрирующими органами, имея возможность заведомо знать, что указанный в ЕГРЮЛ адрес налогоплательщика является недостоверным (с отражением этого факта в реестре). Соответственно, теоретически может возникнуть вопрос о надлежащем характере уведомления налогоплательщика и (или) о наличии в действиях налогового органа признаков недобросовестности, если он, зная о недостоверности адреса налогоплательщика и, соответственно, о вероятном неполучении им того или иного уведомления, все равно направляет уведомление по такому адресу. Суд в приведенном постановлении прямым текстом устранил какие-либо сомнения по данному вопросу, по сути обозначив, что возможные негативные последствия несообщения налогоплательщиком своего реального адреса в любом случае возлагаются на него самого.

Суд признал, что налогоплательщик необоснованно разделил единую услугу по организации клинических исследований на консультационные услуги и (или) услуги по сбору и обработке информации, агентские и иные услуги

Между налогоплательщиком (филиал иностранной организации, исполнитель) и аффилированной иностранной организацией были заключены договоры, по которым исполнитель оказывал заказчику консультационные услуги, услуги по обработке информации, организации и проведению клинических испытаний в РФ.

По итогам проверки налоговый орган доначислил налогоплательщику НДС, придя к выводу о том, что налогоплательщик с целью избежания уплаты НДС фактически оказывал заказчику единую услугу — организацию клинических исследований, - которую он необоснованно разделил на консультационные услуги и услуги по сбору и обработке информации, место реализации которых определяется согласно пп. 4 п. 1 ст. 148 НК РФ, а также иные услуги (в том числе субагентского характера).

Налогоплательщик, напротив, исходил из того, что спорные услуги являлись отдельными видами услуг, оказанными в рамках смешанного договора, а также иными услугами (в том числе субагентского характера), то есть они не образуют «единую» услугу - услугу по организации клинических исследований. В его мониторинговой деятельности нет характеристик организации исследований. В решении налогового органа проигнорированы различия деятельности и объем полномочий организатора клинического исследования и лица, назначенного лишь для проведения мониторинга. Имеется методология разделения услуг, которая позволяет рассчитать точную сумму выручки, полученную исключительно за оказание услуг по сбору и обработке информации, и консультационных услуг.

Тем не менее, суды рассмотрели спор в пользу налогового органа исходя из того, что им в рамках проверки получены доказательства, свидетельствующие о том, что налогоплательщиком на территории РФ фактически осуществлялась вся совокупность мероприятий по организации, контролю, мониторингу клинических исследований лекарственных препаратов в соответствии с международными стандартами и законодательством РФ.

Установлено, что согласно текстам доверенностей от спонсоров, налогоплательщик уполномочен выполнять действия по организации проведения клинических исследований. Из показаний сотрудников налогоплательщика также установлено, что все действия сотрудников направлены именно на организацию проведения клинических исследований.

Большинство сотрудников имеют высшее медицинское образование, что свидетельствует о привлечении для целей оказания услуг, приобретаемых спонсорами, сотрудников, обладающих достаточной квалификацией и образованием в области медицины. Это опровергает сугубо агентский характер оказываемых услуг (или услуг по сбору и обработке информации, консультационных услуг – в терминологии спорного договора), поскольку указанные услуги требуют аналитического подхода.

Поскольку спорная комплексная услуга не поименована ни в одной из специальных норм п. 1 ст. 148 НК РФ, то местом ее оказания является место осуществления деятельности исполнителя (подп. 5 п. 1 ст. 148 НК РФ), а у налогоплательщика отсутствует право на применение предусмотренного ст. 148 НК РФ освобождения от уплаты налога.

(постановление АС Московского округа от 04.09.2026 по делу № А40-271773/2025 ООО "Фармасьютикал Рисерч Ассошиэйтс СиАйЭс")

Суд признал, что выдача налогоплательщиком займа своему единственному участнику носила формальный характер и была направлена на минимизацию размера НДФЛ

При анализе расчетного счета налогоплательщика в ходе камеральных проверок расчетов по НДФЛ налоговым органом установлено снятие наличных денежных средств с карт с назначением платежа «Выдача на хоз. нужды», «Выдача наличных», «Списание средств по операциям с международными картами», «Операции по картам». Держателем карт являлся единственный участник налогоплательщика.

В связи с этим налоговый орган истребовал документы, обосновывающие расходование в том числе вышеуказанных денежных средств. В ответ налогоплательщик пояснил, что указанные денежные средства не выдавались в подотчет, назначение выдачи денежных средств — предоставление займов, в подтверждение чего представлена кассовая книга. Согласно договору займа, налогоплательщик предоставил своему учредителю и единственному участнику с долей 100 % в качестве займа 60 000 000 руб., который с процентами подлежал возврату с предельным сроком через 10 лет. Кроме спорного договора займа между ними были заключены еще несколько аналогичных договоров.

Тем не менее, налоговый орган пришел к выводу о том, что договор займа носит формальный характер. Установлено, что погашения по одним договорам займа, включая проценты за пользование заемными денежными средствами, отсутствуют, по другим – произведены вскоре после начала проведения камеральных проверок в отношении представленных налогоплательщиком уточненных деклараций по НДФЛ. Сумма займа оказалась в 3,9 раза больше суммы дохода заемщика за 7 лет, задекларированной в установленном порядке (то есть облагаемой НДФЛ). В ходе допроса налогоплательщик не раскрыл налоговому органу в том числе цели, для которых он получил денежные средства в качестве займа, и не указал, на что он их расходовал.

Далее налоговый орган обратил внимание также на следующие обстоятельства:

1. однотипный характер займов;
2. выдача займа на длительный срок;
3. отсутствует расчет суммы процентов за пользование заемными денежными средствами (договоры займа составлены без указания конкретных сумм и дат возврата заемных денежных средств, в том числе процентов за пользование заемными денежными средствами);
4. отсутствие требований заимодавца по возврату просроченных займов и погашению процентов по ним;
5. материальное положение заемщика, которое свидетельствует об отсутствии возможности возврата займа;
6. заемные средства, выданные заемщику, составляют значительную часть поступлений на расчётные счета налогоплательщика.

Суды согласились с позицией налогового органа, придя к выводу о создании налогоплательщиком схемы уклонения от уплаты НДФЛ с дохода заемщика путем формального составления между указанными лицами договоров займа. Целью оформления факта передачи денежных средств учредителю под видом займов являлась минимизация налоговой нагрузки по уплате НДФЛ, для чего налогоплательщиком использован и принят к налоговому учету формальный документооборот.

(постановление АС Центрального округа от 10.09.2026 по делу № А09-6125/2025 ООО «ЧОП „Камелот“»)

Налогоплательщик необоснованно определил ликвидационную стоимость объектов недвижимости исходя из возможного демонтажа объекта после относительно короткого срока использования

В ходе камеральной проверки декларации по налогу на имущество организаций налоговый орган установил, что налогоплательщик по принадлежащим ему объектам недвижимости (здания) установил срок полезного использования в значительно меньшем размере, чем нормативный (экономический) срок службы, в течение которого эти объекты способны приносить экономические выгоды. Такое занижение срока имеет существенное значение для оценки обоснованности установленной налогоплательщиком ликвидационной стоимости этих объектов. В итоге налогоплательщику был доначислен налог на имущество организаций.

При рассмотрении спора о доначислении налога было установлено, что по административным зданиям нормативный срок службы, в соответствии с информацией, содержащейся в справочнике строителя, в зависимости от характеристик несущих и ограждающих конструкций в среднем составляет 100-150 лет. При этом нормативные сроки и сроки полезного использования, установленные налогоплательщиком, не превышают 25 лет. В свою очередь, расчет ликвидационной стоимости этих объектов был произведен путем оценки стоимости строительных материалов, образующихся после демонтажа объектов.

Налоговый орган же исходил из отсутствия оснований полагать, что по окончании установленного налогоплательщиком срока полезного использования спорные объекты недвижимости будут находиться в состоянии, при котором их дальнейшая эксплуатация будет невозможна, либо потребует значительных капитальных вложений.

Он провел экспертизу по определению ликвидационной стоимости спорных объектов, по итогам которой эта стоимость оказалась значительно выше стоимости, определенной налогоплательщиком, и по своему показателю приближалась к рыночной стоимости этих объектов. Как следует из экспертного заключения, в результате осмотра объектов недвижимости, представленных для исследования, было установлено работоспособное состояние зданий, позволяющее их использование. То есть срок полезного использования, установленный налогоплательщиком, не является показателем для уничтожения объектов. В связи с чем, можно утверждать, что наиболее эффективным и наилучшим использованием зданий, после срока полезного использования является их реализация по рыночной цене как объектов недвижимости, без проведения демонтажных работ по их уничтожению.

Кроме того, и представитель налогоплательщика пояснил, что его руководство не намерено производить демонтаж спорных объектов, а имеет намерение пересмотреть сроки полезного использования в случае их истечения и извлекать дальнейшую выгоду из них.

В итоге суды рассмотрели спор в пользу налогового органа, придя к выводу о том, что неверное определение сроков полезного использования и сумм ликвидационной стоимости основных средств приводит к занижению остаточной стоимости и, как следствие, к занижению среднегодовой стоимости имущества, являющейся налоговой базой по налогу на имущество организаций.

(постановление АС Поволжского округа от 08.09.2026 по делу № А12-30208/2025 ООО "МегаМикс")



Суд признал, что несвоевременное составление акта о фактическом использовании нежилого объекта недвижимости для целей налогообложения не препятствует применению налоговой льготы

Региональным налоговым законом была предусмотрена льгота по налогу на имущество организаций, в отношении зданий, если по результатам последних мероприятий по определению вида фактического использования, проведенных с 1 января года, предшествующего налоговому периоду, за который заявлена льгота, на 30 июня года указанного налогового периода, установлено, что менее 20 процентов их общей площади используется для размещения офисов и других указанных в законе объектов.

Налогоплательщик являлся собственником помещений, в совокупности представляющих собой здание. В мае 2024 г. он обратился в Госинспекцию по недвижимости с заявлением о проведении осмотра с целью установление фактического использования здания для последующего решения вопроса о предоставлении налоговой льготы. Соответствующий Акт Госинспекции был датирован 03.07.2024, им установлено, что «98,92 процентов от общей площади Здания фактически не используются – в нем ведутся ремонтные работы». Дополнительно (наряду с актом), налогоплательщик получил Заключение комиссии специалистов от 09.07.2024, в котором указано, что «техническое состояние помещений надземной части нежилого здания <...> характеризуется как незавершенное строительство», а «помещения подземного этажа завершены строительством и используются для размещения различного технического оборудования, обслуживающего здание».

Указанные документы были представлены в налоговый орган для получения налоговой льготы, но налоговый орган отказал в ее предоставлении, указав, что Акт Госинспекции не может являться основанием для ее применения, поскольку Акт составлен 03.07.2024, то есть после 30.06.2024.

Налогоплательщик оспорил отказ в предоставлении льготы, и суды рассмотрели спор в его пользу исходя из того, что региональный налоговый закон не устанавливает закрытого перечня доказательств, которые могут быть представлены налогоплательщиком в обоснование несоответствия спорного объекта критериям ст. 378.2 НК РФ.

Налоговый орган не опровергает по существу довод налогоплательщика об отсутствии использования здания для размещения офисов, торговых объектов, объектов общественного питания и бытового обслуживания в спорный период, а лишь ссылается на формальный признак: отсутствие акта Госинспекции о фактическом использовании помещений в Здании в период с 01.01.2024 по 30.06.2024, что с учетом позиции Верховного Суда в кассационном определении от 07.09.2022 № 5-КАД22-40-К2 не является единственным необходимым условием для признания здания соответствующим/не соответствующим критериям ст. 378.2 НК РФ.

Налогоплательщик не имел возможности обращения в Госинспекцию с заявлением о проведении осмотра в более ранний срок в связи с отсутствием регистрации права собственности на здание, но после этой регистрации он в максимально короткий срок обратился с таким заявлением, что свидетельствует о том, что он проявил должную заинтересованность в обеспечении проведения осмотра. Спорный акт Госинспекции составлен по истечении непродолжительного времени после установленного законом срока – 30.06.2024.

(постановление АС Московского округа от 09.09.2026 по делу № А40-216817/2025 АО «Вартон»)